Уголовное судопроизводство – это сложный и многогранный механизм, призванный обеспечить защиту прав граждан и привлечение виновных к ответственности. В его основе находится закон, но реальное воплощение во многом определяется судебной практикой. Именно она становится тем самым «архитектором», который формирует механизм реализации прав всех участников уголовного процесса – от обвиняемого до потерпевшего.
Что такое судебная практика и почему она так важна?
По мнению Н. В. Ильютченко, под судебной практикой понимаются все принимаемые судами страны решения. Из чего следует, что в уголовном судопроизводстве она составляет часть всей судебной практики [1]. То есть судебной практикой можно назвать постановленные судами решения по конкретным уголовным делам, к их числу можно отнести и толкование норм закона высшими судебными инстанциями, в том числе Пленумом Верховного Суда РФ.
Н. В. Нестерова подразделяет судебную практику на следующие виды: текущая практика – это результат деятельности всех судов в виде решений, которые имеют важное значение для руководящей практики; прецедентная – это результат деятельности высших судов по конкретным уголовным делам с принятыми по ним решениями, обладающими общеобязательной силой, и, так называемая, «руководящая» практика, то есть сами разъяснения Верховного Суда РФ в виде постановлений его Пленума по применению законов, которые являются обязательными для судов [2, с. 1-5].
По общему правилу судебная практика не является самостоятельным источником права в том же смысле, что и закон, но играет важную роль в его толковании и применении.
Хотя некоторые авторы склонны относить разъяснения высших судебных органов к источникам уголовно-процессуального права.
Так, А. В. Гриненко в качестве информационных источников уголовного процесса выделяет судебную и прокурорско-следственную практику [3].
Вызывает интерес мнение В. В. Демидова, согласно которому разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по применению положений закона, данные им в постановлении, основаны на требованиях законодательства и обобщенной судебной практике по всей РФ и могут представлять, в каком-то смысле, судебный прецедент, становясь своеобразным ориентиром, который надлежит судам обязательно учитывать для постановления обоснованных и законных решений [4].
Председатель Верховного Cуда РФ И. В. Краснов в ноябре 2025 года рассказал о своем поручении ускорить внедрение технологий искусственного интеллекта в деятельность российской судебной системы. Согласно его мнению, указанные введения могут использоваться для анализа судебной практики, определения в ней противоречий и недостатков правового регулирования [5].
Если взять гражданское судопроизводство, то в нем есть тенденция отнесения судебной практики к источникам гражданско-процессуального права, поскольку с учетом изменений в ГПК суды могут в описательно-мотивировочной части решения ссылаться на разъяснения и обзоры высших судебных инстанций.
В уголовном судопроизводстве такого пока нет, но, возможно, в скором будущем это станет аналогично гражданскому процессу.
Ввиду того, что Верховный Суд РФ не относится к законодательным органам, при даче разъяснений его Пленум не вправе формировать в постановлении новые нормы уголовно-процессуального права и ликвидировать пробелы в нормативно-правовых актах, поскольку целью его постановлений является принятие актов, которые бы способствовали полному и точному применению уголовно-процессуального закона, определяя единообразие практики его реализации [6].
Если предположить, что некоторые толкования норм законодательства Пленумом Верховного Суда РФ по факту могут содержать новые нормы, регулирующие вопросы уголовного судопроизводства, будет вернее все-таки полагать, что они являются, в первую очередь, результатом трактования положений уголовно-процессуального закона в целях обеспечения единства судебной практики в уголовном процессе. С учетом вышесказанного, не имеется веских оснований для отнесения их к источникам уголовно-процессуального права [1, с. 205].
Следует согласиться с точкой зрения Н. М. Коркунова о том, что если судебную практику учитывать как самостоятельный источник права, то это то же самое, что дать суду право разрешать спор не согласно закону или обычаю, а по собственному убеждению, что может привести к судейскому произволу [7].
Верховный Суд РФ является высшим судебным органом по уголовным и иным делам, обладает уникальной компетенцией. Он не только рассматривает кассационные и надзорные жалобы, но и обобщает судебную практику, издавая постановления, которые обязательны для всех нижестоящих судов. Эти постановления, по сути, являются официальным толкованием норм уголовно-процессуального законодательства.
В этой связи хотелось бы остановиться на вопросе, может ли распространяться на разъяснения Верховного Суда РФ, содержащиеся в постановлениях Пленума, принцип действия их во времени в такой же мере, как на закон, и как это может повлиять на права участников уголовного судопроизводства?
Так, по уголовному делу в отношении М. А. по п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, согласно п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 года № 14 в случаях, когда передача наркотического средства проводилась при проверочной закупке с участием оперативных подразделений в соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности», его действия подлежали квалификации по ч. 3 ст. 30 и соответствующей части ст. 228.1 УК РФ, так как в данном случае наркотическое средство изымалось из незаконного оборота. С учетом изменений, принятых Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня 2015 года № 30, изъятие сотрудниками правоохранительных органов из незаконного оборота указанных средств, веществ, растений никак не влияет на квалификацию как оконченного преступления. С учетом этой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении № 1-П от 21 января 2010 года, сформулированные в последнем Постановлении Пленума Верховного Суда РФ разъяснения обязательны для нижестоящих судов, применительно к рассмотрению уголовных дел о преступлениях, совершенных после 30 июня 2015 года. С учетом этого, действия М. А. переквалифицированы судом кассационной инстанции на ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.
Аналогичное решение принял суд апелляционной инстанции по уголовному делу в отношении Э., дополнительно указав в своем постановлении о применении принципа действия закона во времени, в частности обратной силы закона.
Ведь совершенно верно заметил Г. В. Панов, что в приведенных примерах Верховный Суд дает толкование одной и той же нормы закона, а именно: положений ст. 228.1 УК РФ, в части действия, являющегося элементом объективной стороны состава указанного преступления, причем описание объективной стороны в самом уголовном законе не изменялось, так же, как и положения об оконченном и неоконченном преступлении, изменение же позиции высшего судебного органа в указанных ситуациях ведет к существенному ухудшению положения обвиняемых [8].
В принятом в июне Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 10 дается толкование положений ст. 10 УК РФ об обратной силе закона, при этом нет какого-либо предписания о возможности и порядке применения указанных требований уголовного закона к постановлениям Верховного Суда РФ, в том числе Пленума.
Законодательного регулирования этого вопроса в уголовном судопроизводстве нет. Если обратить внимание на гражданское судопроизводство, то с учетом мнения Конституционного Суда РФ, отраженного в Постановлении № 24-П от 17 октября 2017 года, что законодатель должен предусмотреть право нового рассмотрения дела только с условием, что в соответствующем Постановлении Пленума или Президиума Верховного Суда РФ будет прямо указано на обратную силу сформулированной в нем правовой позиции применительно к делам с аналогичными фактическими обстоятельствами; кроме того, установить недопустимость обратной силы толкованию норм права, которые ведут к ухудшению положения лиц в сравнении как оно было определено в принятом судебном решении, были внесены соответствующие изменения в ГПК.
Так, согласно п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ к новым обстоятельствам, являющимися основанием для пересмотра вступивших в силу судебных постановлений, относятся указание в постановлении Пленума или Президиума Верховного Суда РФ на изменение практики применения нормы права, если в нем имеется определение о том, что эта позиция имеет обратную силу по отношению к аналогичным делам.
По нашему мнению, такое же положение необходимо внести в уголовно-процессуальный закон для урегулирования вопросов применения принципа действия во времени относительно разъяснений высших судебных органов.
Также имеет место влияние судебной практики, в частности разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, на реализацию прав участников уголовного судопроизводства, в том числе права на законный суд.
Правом на законный суд в последнее время все чаще Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ называют право, которое предусмотрено статьей 47 Конституции РФ. В ней закреплена гарантия того, что каждый человек имеет право на рассмотрение его дела тем судом (судьей), к подсудности которого оно отнесено законом.
Так, по уголовному делу в отношении К. А. установлено, что все инкриминируемые преступления совершены до внесения последующих изменений в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48. В действующей редакции Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 декабря 2022 года № 38 была изменена позиция, касающаяся места совершения мошенничества, состоящего в хищении безналичных денежных средств. В связи с чем, уголовное дело было передано по подсудности.
Но бывают случаи в практике, когда изменения в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ оказывают неоднозначное влияние.
К примеру, по уголовному делу мировым судьей в отношении С. был постановлен приговор по ч. 1 ст. 159.2 УК РФ. Данное решение суда первой инстанции было обжаловано, в том числе по мотивам нарушения правил о подсудности дела. Апелляционной инстанцией приговор был отменен, в том числе и по основаниям нарушения подсудности уголовного дела, то есть этим решением вышестоящей инстанции, которое сразу же вступило в законную силу, была определена территориальная подсудность данного дела, которое должно было рассматриваться мировым судьей другого судебного участка. Но само дело было возвращено в суд первой инстанции, который своим постановлением направил уголовное дело по подсудности мировому судье соответствующего судебного участка. Указанное судебное решение было также обжаловано. В это время было принято Постановление Пленума Верховного Суда РФ, которым были внесены изменения в части подсудности уголовных дел (в том числе и о преступлениях, предусмотренных ст. 159.2 УК РФ). И на основании указанного нового разъяснения высшего судебного органа, несмотря на установленную подсудность вступившим в законную силу решением суда, постановление о передаче дела по подсудности было отменено (тут же установлена новая территориальная подсудность уголовного дела – мировой судья, принявший решение о передаче дела по подсудности).
То есть имеется два вступивших в законную силу решения судов, установивших разную территориальную подсудность по одному и тому же уголовному делу. И здесь также возникает вопрос, чем руководствоваться суду? Вступившим в законную силу решением суда, которым уже определена подсудность по конкретному уголовному делу? Или разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ о подсудности по данной категории дел, которое принято после указанного выше решения? Как теперь реализовать права на законный суд участников процесса по этому уголовному делу?
На наш взгляд, вступившее в законную силу постановление суда об установлении подсудности по делу имеет более решающее значение в данной ситуации.
Таким образом, разъяснения Верховного Суда РФ играют фундаментальную роль в формировании и развитии уголовного процесса в России. Они не просто дополняют уголовно-процессуальный закон, но и выступают в качестве обязательных для исполнения судами толкований положений этого закона. Однако необходимо на законодательном уровне или высшим судебным органам дать рекомендации по применению судебной практики, в том числе разъяснений высших судов, в частности во времени (включая положения об обратной силе этих разъяснений, а не закона).
