Стремительное развитие технологий редактирования генома (особенно методов применения систем CRISPR-Cas9) создало беспрецедентные возможности для лечения наследственных заболеваний, но одновременно породило и новые вызовы для регулирования и охраны прав человека, общественной безопасности и достоинства личности. В научной литературе неоднократно поднимался вопрос о необходимости формирования адекватной правовой политики, включая уголовно-правовые запреты злоупотреблений в этой сфере [1; 2; 3]. Однако системный инструмент, позволяющий на этапе законотворчества прогнозировать воздействие будущих норм на права человека, а также учитывать реальные настроения и ожидания общества, пока не разработан, поэтому предлагается использовать оценку воздействия на права человека (англ. Human Rights Impact Assessment, далее — HRIA) в качестве комплексной методологической основы для выработки уголовно-правовой политики в области редактирования генома человека. HRIA — это процесс идентификации, анализа и оценки потенциальных и реальных последствий политики, закона или технологии для осуществления прав и свобод, закрепленных в международных и национальных актах [4]. Данный инструмент активно применяется при реализации крупных инфраструктурных проектов, но его потенциал в сфере геномных технологий в России практически не исследован.
Цель работы — на основе синтеза доктринальных положений (юридическое прогнозирование, этическая оценка, правозащитная экспертиза) и эмпирических данных о социальном запросе российского общества разработать модель применения HRIA к редактированию генома человека и обосновать конкретные уголовно-правовые меры, отвечающие принципам пропорциональности и необходимости.
Теоретико-методологическая база HRIA применительно к геномным технологиям может быть представлена: юридическим прогнозированием, этической оценкой, правозащитной экспертизой.
Согласно исследованию К. В. Агамирова, юридическое прогнозирование представляет собой систематическое исследование перспектив развития правовых явлений и процессов на трех уровнях: стратегия развития законодательства в целом, отраслевое регулирование и правовое поведение [5]. Применительно к геномным технологиям именно прогнозирование позволяет перевести абстрактные этические риски (например, «опасность евгеники») в конкретные составы преступлений, а также предвидеть реакции субъектов права (готовность подчиняться запретам, стремление обойти закон). К. В. Агамиров подчеркивает, что прогноз должен завершаться определением комплекса мер по желательному развитию правовых явлений, что является фактически основной задачей HRIA [5].
Национальный стандарт Российской Федерации ГОСТ Р 59050-2020 «Инновационный менеджмент. Этическая оценка исследований и инноваций. Часть 1. Компетенции комитета по этике» содержит перечень принципов, которые могут быть использованы в качестве критериев HRIA [6]. Наиболее значимыми представляются следующие: принцип социальной ответственности (прогнозирование воздействия технологий на общественные блага и права граждан), запрет дискриминации, защита уязвимых групп, обеспечение информированного согласия. ГОСТ также регламентирует процедуры этической оценки «до, во время и после» реализации инновационного проекта — эта цикличность коррелирует с этапами HRIA (ex ante, ongoing, ex post).
Институт правозащитной экспертизы, успешно применяемый в Кыргызстане и Казахстане и рекомендованный Ю.А. Гринько к внедрению в Беларуси, представляет собой форму операционализации HRIA на стадии законопроектной работы [7]. Правозащитная экспертиза включает в себя анализ состояния регулирования в сфере прав, оценку позитивного и негативного воздействия проекта, проверку наличия эффективных механизмов реализации прав, оценку влияния реализации проекта на социально уязвимые группы. Именно такая экспертиза должна предшествовать принятию любых уголовно-правовых норм, ограничивающих геномные исследования или устанавливающих ответственность за биохакинг.
Таким образом, HRIA выступает в качестве зонтичной концепции, объединяющей: прогностическую функцию права (предвидение последствий криминализации); этические стандарты (справедливость, недискриминация, предосторожность); правозащитную экспертизу (проверка соответствия проектов нормативных правовых актов правам человека). Все эти элементы необходимы для формирования научно обоснованной уголовно-правовой политики в ответ на вызовы генетических технологий.
В качестве эмпирической основы исследования используется запрос российского общества. Для верификации теоретических построений и выявления актуальных правозащитных рисков использованы результаты социологического опроса, проведенного Е. В. Евстифеевой, Н. В. Дородоновой и М. М. Лапуниным в 2020 г. (N=1012, выборка квотная, преимущественно молодежь до 40 лет — 93,5 %) [8].
1) Отношение к генетическим технологиям и редактированию генома: 69,1 % опрошенных одобряют развитие генетических технологий и их широкое применение на практике; 48,9 % поддерживают редактирование генома только в лечебных целях, выступая против улучшения физиологических возможностей (роста, силы, памяти); 20,2 % допускают использование биотехнологий как для лечения, так и для «улучшения» человека; 50 % считают целесообразным объявить временный мораторий на клинические испытания редактирования генома человека — по причине недостаточной изученности последствий.
2) Восприятие угроз и генетической безопасности: 58,2 % респондентов определяют генетическую безопасность как состояние защищенности генетической информации (генотипа, генофонда) и наличие механизмов ее реализации; 56,6 % рассматривают генетическую безопасность как составляющую национальной безопасности; 45,2 % оценивают существующую нормативно-правовую базу как недостаточную для проведения генетических исследований, 27,8 % — как не обеспечивающую генетическую безопасность; наиболее значимыми угрозами респонденты определяют: ошибки в результате генетических экспериментов (средний балл 2,10), коррупция в этой сфере (2,65), отсутствие необходимой правовой базы (3,00).
3) Отношение к уголовной ответственности и дискриминации: 78,7 % опрошенных поддержали установление уголовной ответственности за незаконный биохакинг (редактирование генома в частном порядке). При этом 34,1 % считают, что ответственность должна наступать для всех участников, 27,2 % — только для организаторов, 17,4 % — когда редактируется геном несовершеннолетнего; 54,9 % полагают, что генетическое тестирование новорожденных допустимо только при подозрении на наследственное заболевание, без внесения информации в общую базу данных; 23,9 % опасаются генетической дискриминации (например, отказ в приеме на работу), 22,8 % — бесконтрольного использования полученных данных третьими лицами; 26,1 % видят угрозу в злоупотреблениях со стороны государства, использующего генетическую информацию под предлогом борьбы с преступностью.
Таким образом, результаты исследований однозначно свидетельствуют о сформированном социальном запросе на правовое регулирование, включая уголовно-правовое. Общество не выражает явно негативного отношения к развитию генетики, но требует четкого разграничения медицинских и немедицинских целей, надежной защиты от дискриминации и государственного произвола, а также уголовного преследования нелегальных «гаражных» экспериментов. Следовательно, HRIA должна учитывать этот запрос как легитимную основу для ограничения прав (например, запрета на евгенический отбор) при условии соблюдения принципа пропорциональности.
На основе доктринального анализа и опроса выделим права, находящиеся под угрозой в связи с неконтролируемым редактированием генома. Анализ выделяемых прав, угроз и их эмпирическое подтверждение представлены в таблице 1.
Таблица 1 — Анализ прав человека, находящихся под угрозой в связи с неконтролируемым редактированием генома
|
№ п/п |
Право |
Содержание угрозы |
Эмпирическое подтверждение |
|
1. |
Право на жизнь |
Смерть или тяжкий вред здоровью в результате экспериментов, онкогенные мутации |
Ошибки — главная угроза (средний балл 2,10) |
|
2. |
Право на достоинство |
Евгенический отбор, стигматизация «генетически неотредактированных» |
56 % против улучшения свойств эмбриона |
|
3. |
Право на частную жизнь, генетическую конфиденциальность |
Несанкционированный сбор, хранение, использование ДНК-данных |
22,8 % опасаются бесконтрольного использования |
|
4. |
Запрет дискриминации |
Отказ в трудоустройстве, страховании, кредитовании по генетическому признаку |
23,9 % опасаются генетической дискриминации |
|
5. |
Право на науку и медицинскую помощь |
Избыточные запреты могут лишить пациентов с тяжелыми наследственными заболеваниями доступа к терапии |
48,9 % поддерживают редактирование только в лечебных целях |
|
6. |
Право не знать |
Принудительное разглашение результатов тестирования |
В опросе присутствует, но выражено слабо (2,2 %) — возможно, нуждается в дополнительном изучении |
Как следствие оценки воздействия на права человека методология HRIA предполагает сравнительный анализ нескольких вариантов государственного вмешательства в регулируемую сферу. В таблице 2 представлены четыре замысла уголовно-правовой политики в отношении степени криминализации сферы генетических технологий, оцененные по критериям необходимости, соразмерности и уважения прав.
Таблица 2 — Оценка степени криминализации деяний в сфере генетических технологий
|
№ п/п |
Степень криминализации |
Содержание |
Оценка с точки зрения прав человека |
Рекомендация |
|
0 |
Отсутствие специальных уголовных норм |
Действуют только общие нормы о причинении вреда здоровью, дискриминации (ст. 136 УК РФ) без указания на генетические признаки |
Не защищает от биохакинга; не сдерживает генетическую дискриминацию; общество (78,7 %) требует уголовных мер — нелегитимно |
Неприемлем |
|
1 |
Только административная ответственность |
Штрафы за незаконное редактирование генома (до 500 тыс. руб.), за дискриминацию (до 50 тыс. руб.) |
Недостаточное негативное воздействие для состоятельных биохакеров; не отражает общественной опасности вмешательства в зародышевую линию; противоречит опросу |
Недостаточен |
|
2 |
Избирательная криминализация (предлагаемый) |
Уголовная ответственность за: немедицинское редактирование зародышевой линии; биохакинг без лицензии; дискриминацию по генетическим признакам; создание генетического оружия; незаконный оборот генетических данных. Терапевтическое редактирование разрешено по разрешению этического комитета |
Соразмерна: наиболее опасные деяния — уголовная ответственность, лечебные цели — не криминализированы. Соответствует общественному запросу |
Оптимальный |
|
3 |
Тотальный запрет на любое редактирование генома человека |
Запрет даже на соматическую генную терапию под угрозой уголовного наказания |
Нарушает право на медицинскую помощь и научный прогресс; не учитывает интересы пациентов с моногенными заболеваниями; не поддерживается обществом (69,1 % одобряют развитие генетики) |
Чрезмерный |
На основании проведенной в рамках HRIA оценки социального запроса, правовых рисков и степени криминализации деяний в сфере генетических технологий представляется возможным предложить сбалансированную модель избирательной криминализации в сфере геномных технологий. Предлагаемые изменения УК РФ имеют социальное основание, подтвержденное эмпирическими данными, и предусматривают возможность дальнейшего формулирования квалифицированных и привилегированных составов с дифференцированной пенализацией исходя из оценки степени общественной опасности в разрезе внутренней согласованности и сопоставимости норм Особенной части УК РФ.
1) Статью 136 УК РФ «Нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина» после слова «национальности,» дополнить словами «генетической информации». Таким образом, генетические данные человека, его особенности и предрасположенности включаются в перечень запрещенных дискриминационных оснований. Под данными следует понимать наличие или отсутствие генетических модификаций, предрасположенность к наследственным заболеваниям, хронотип, а также иные стабильные молекулярно-генетические характеристики.
2) Статья 137.1 УК РФ «Незаконный оборот генетической информации» — вводит уголовную ответственность за сбор, хранение, использование или распространение генетических данных без согласия лица (за исключением случаев, прямо предусмотренных федеральным законом, например, государственной геномной регистрации для раскрытия преступлений).
3) Статья 235.2 УК РФ «Незаконное применение генетических технологий (биохакинг)» направлена против проведения геномных манипуляций вне аккредитованных научных центров, без лицензии или в «гаражных» условиях. Биохакинг особенно опасен, поскольку проводится без надзора этического комитета, контроля безопасности и информированного согласия.
4) Статья 235.3 УК РФ «Незаконное редактирование генома человека» призвана разграничить медицинские и немедицинские вмешательства. В рамках нее предлагается ввести два основных состава преступлений. Первый направлен на формирование запрета на редактирование зародышевой линии человека, а равно незаконное редактирование генома человека, если такие изменения являются наследственными. Второй — на установление ответственности за редактирование генома соматических клеток человека в немедицинских целях — то есть без терапевтических или профилактических показаний, исключительно для «улучшения» физиологических свойств (силы, памяти, внешности).
Вместе с тем предложенные уголовно-правовые нормы не могут вводиться в действие без предварительной правозащитной экспертизы законопроекта (по образцу Кыргызстана). Такая экспертиза должна проводиться независимой комиссией (с участием юристов, генетиков, биоэтиков, представителей пациентских организаций) и включать:
– проверку соответствия проекта нормам международного права (Всеобщая декларация о геноме человека, Конвенция Овьедо, ЕКПЧ);
– оценку рисков генетической дискриминации и стигматизации;
– анализ механизмов информированного согласия и «права не знать»;
– прогноз воздействия на уязвимые группы (пациенты с орфанными заболеваниями, инвалиды, дети).
Результат экспертизы должен публиковаться в соответствии с принципом прозрачности законодательного процесса и направляться в Государственную Думу.
Кроме того, после принятия закона необходим постзаконодательный мониторинг (оценка фактического воздействия). Рекомендуется каждые три года проводить:
– сбор и анализ судебной статистики по новым статьям;
– повторные социологические опросы об отношении населения к генетическим технологиям и правоприменению;
– целевые проверки соблюдения прав граждан в учреждениях, использующих генетические данные.
По итогам мониторинга возможно внесение изменений в уголовный закон (например, уточнение перечня медицинских показаний, смягчение или ужесточение санкций).
Проведенное исследование показало, что концепция оценки воздействия на права человека (HRIA) является одним из инструментов формирования уголовно-правовой политики в сфере редактирования генома человека. Ее применение позволяет:
1. Системно идентифицировать права (блага), находящиеся под угрозой (жизнь и здоровье, достоинство, недискриминация, генетическая конфиденциальность, медицинская помощь).
2. Учесть социальный запрос российского общества, который, согласно эмпирическим данным, требует уголовно-правовой защиты от биохакинга (78,7 %), генетической дискриминации (23,9 %) и неконтролируемого использования ДНК-данных (22,8 %), но при этом поддерживает развитие генетики в лечебных целях.
3. Обосновать избирательную криминализацию наиболее опасных деяний (немедицинское редактирование зародышевой линии, незаконный оборот генетической информации), избегая тотальных запретов, которые нарушают право на медицинскую помощь.
4. Встроить правозащитную экспертизу как обязательный этап законотворческого процесса, что повысит качество и легитимность будущих норм.
5. Обеспечить постзаконодательный мониторинг для своевременной коррекции уголовной политики.
Предлагаемая модель соответствует национальным стандартам этической оценки (ГОСТ Р 59050‑2020) и международной практике, в том числе стран СНГ (Казахстан, Кыргызстан). Внедрение HRIA в деятельность Минюста России, Минздрава России и профильных комитетов Государственной Думы позволит создать сбалансированное, научно обоснованное уголовное законодательство в сфере геномных технологий, отвечающее как вызовам безопасности, так и фундаментальным правам человека.
