Art. ID: m04s01a10ВведениеВ современной России реализуется инновационный образовательный проект федерального масштаба — «Обучение служением»[1], который ориентирован на вовлечение студентов и молодых людей в добровольческую и волонтерскую деятельность, социальное предпринимательство, с одной стороны, и обучение социальному проектированию, с другой. Согласно паспорту проекта, он преследует три основные цели: в области волонтерства — «добровольная помощь другим, социальное благо, поддержка сообщества, помощь нуждающимся»[1]; в области проектной деятельности — «развитие профессиональных и личностных компетенций, практическое применение знаний для решения практических задач»[1]; в области развития навыков — «развитие <...> гражданственности, применение знаний для решения социальных проблем, развитие навыков и знаний участников через активное участие в социальных проектах, а также решение конкретных социальных проблем»[1]. Волонтерство и добровольчество находятся в фокусе внимания органов государственного управления: в частности, в 2025 г. была принята и утверждена Концепция содействия развитию добровольческой (волонтерской) деятельности в РФ до 2030 г.[2]Вместе с тем наше исследование, базирующееся на вторичном анализе социологических данных, показывает, что наблюдается парадоксальный разрыв между высокой — декларируемой на уровне риторики представителей управленческих аппаратов всех уровней — ценностью служения как бескорыстной деятельности и фактической вовлеченностью граждан в волонтерские и добровольческие практики. Так, согласно данным социологических опросов, 71 % россиян считают идею безвозмездной помощи людям близкой и ценностно значимой (ВЦИОМ)[3], однако только 39 % принимали участие в волонтерских практиках (ФОМ)[4]. Таким образом, в социологической оптике можно обнаружить низкий уровень конверсии ценностного (декларируемого) потенциала служения и волонтерства в устойчивые практики участия в волонтерских проектах и событиях.Наличие проблемы, которая заключается в разрыве между высокой декларируемой ценностью служения Отечеству и действительной вовлеченностью населения в практики служения, обусловливает актуальность нашего исследования. Этот разрыв особенно заметен в периоды социальных кризисов (наводнение в Дагестане, разлив нефтепродуктов в Черном море, пандемия COVID-19, СВО): в эти периоды возрастает общественное внимание к волонтерству и добровольчеству, поскольку волонтеры могут играть значимую или даже ключевую роль в консолидации общественных усилий. Однако по окончании кризиса общественное внимание к волонтерству вновь ослабевает. Таким образом, существует и пока не разрешена управленческая проблема неполного использования (недостаточной социальной капитализации) стремления людей к участию в различных формах волонтерства: позитивные установки граждан не конвертируются в долгосрочные социальные практики. Это обусловливает необходимость поиска и реализации управленческих инноваций для мобилизации потенциала готовности к служению.Цель настоящей работы — эмпирически обосновать необходимость внедрения инновационных, основанных на сочетании ценностно-смысловой мотивации с институциональными механизмами сопровождения, управленческих стратегий развития волонтерства и добровольчества как инструментов социальной партиципации студенческой молодежи. Рассмотрены следующие исследовательские проблемы: какие точки роста и узкие места возникают в сфере управления волонтерством и общественным служением студентов в России? Какие управленческие стратегии наиболее эффективно конвертируют позитивное отношение к волонтерству в устойчивую партиципацию молодежи в добровольческих практиках? Научная новизна исследования заключается в том, что на основе вторичного анализа российских опросов 2019—2025 гг. обнаружены точки роста управления практиками добровольчества и волонтерства и обоснована эффективность интегративной управленческой модели. Предлагаемая модель эмпирически обосновывает эффективность институциональных стратегий социальной партиципации молодежи.Материалы и методыДизайн исследования базируется на вторичном анализе данных, полученных в ходе опросов общественного мнения. Эмпирическая база исследования:аналитический обзор ВЦИОМ «Служение как ценность»[3] (февраль 2025 г., исследование проводилось посредством всероссийского телефонного опроса);аналитический обзор ВЦИОМ «Волонтерство и добровольчество как ресурс социального развития»[5] (декабрь 2025 г., по заказу Академии развития гражданского общества «Добрино» и Добро.рф);исследование ФОМ «Масштабы и потенциал волонтерства»[4], (2019 г., исследование проводилось посредством всероссийского телефонного опроса);дайджест «Общественное служение» (2025 г.): кейсы институциональных практик.Обзор литературыВолонтерство и добровольчество — не новые для России феномены социальной жизни, поэтому результаты исследований этих явлений (преимущественно в ключе социологии и политологии) публикуются в виде статей и монографий. Так, авторы монографий «Добровольчество и волонтерство в России: традиции и тенденции» (Гарашко и др., 2021) и «Добровольчество и волонтерство в России: история и современность» (Петрова и др., 2018) рассматривают исторические корни и современное состояние волонтерства. Истории волонтерского движения также посвящена статья А. Войко «История волонтерства в России: от ритуалов помочи до субботников»[6].Ряд коллективных монографий и сборников научных статей освещают психолого-педагогический, воспитательный потенциал волонтерства (Васильковская и др., 2021; Сычева и др., 2024). Педагогическим аспектам волонтерства посвящен и ряд научных статей (Кашина, 2024; Кисляков, Шмелева, Говин, 2019; Сычева, Сучкова, 2025; Юшков, 2023 и др.). Интересен, на наш взгляд, сборник трудов международной студенческой научно-практической конференции «Добровольчество в современном мире: нравственный идеал нашего времени» (Беленцов, отв. ред., 2016), поскольку в нем опубликованы статьи самих студентов-волонтеров.Социологические, политические и правовые аспекты волонтерства также привлекают внимание ученых (Аксенова, 2020; Беляева, 2020; Васильева, Чумаков, Чумакова, 2024; Петухов, 2019; Рожкова, Васильева, 2014), наряду с мотивационными аспектами волонтерской деятельности, психологией волонтерства (Руслякова, Разумова, Шпаковская, 2019; Старшинова, 2019).Вместе с тем экономические, в частности управленческие, аспекты волонтерства изучены, на наш взгляд, в меньшей степени, что составляет важный аспект актуальности нашей работы.Теоретическая основа исследованияМы полагаем, что современные стратегические подходы к социальному управлению не могут не учитывать концепций управления на основе ценностей: ценностно ориентированного менеджмента (Питерс, Уотерман, 2005; Майджер, 2005; Друкер, 2007; Долан, Гарсия, 2008; Пригожин, 2010; Бланшар, О’Коннор, 2014; Collins, Porras, 1998; Weber, 2014), социального капитала (Бек, 2000; Бодрийяр, 2000; Бауман, 2008; Бурдьё, 1994, 2002; Патнэм, 1996) и теории сетевого участия (Arnstein, 1969; Hurlbert, Gupta, 2024). Мы исходим из следующих теоретических посылок, преимущественно базирующихся на этих теориях:1) социальная группа (студенты одного курса) или организация (университет) могут рассматриваться как единение людей вокруг одной или нескольких ключевых ценностей, набора ценностей, и внутренняя структура этих групп, внутригрупповая культура, стратегии группового поведения, коммуникации внутри и вне группы построены на базе единой организующей группы ценностей;2) решения людей на уровне индивидуального поведения и даже управленческие решения (в том числе в бизнесе) далеко не всегда исключительно рациональны и ориентированы на максимизацию прибыли при экономии на издержках — принятие решений нередко происходит с ценностных позиций, не в логике «что выгоднее» или даже «что безопаснее», но в соответствии с ценностными ориентирами индивида и группы;3) ориентация на единые ценности усиливает доверие и согласованность действий внутри группы, равно как и групповые действия по отношению к внешним контрагентам;4) под социальным капиталом мы понимаем способность сообществ к коллективным действиям для достижения общих целей, опирающуюся на три институциональных уровня: социальные сети — совокупность связей между индивидами; доверие (к традиционным институтам, а также межличностное доверие) как норма социального взаимодействия; социальные отношения, способствующие сотрудничеству и вовлеченности граждан в общественную деятельность;5) ключевым инструментом генерации и аккумуляции социального капитала выступают самоорганизующиеся добровольные ассоциации — от религиозных до спортивных сообществ, — которые способствуют установлению доверия и норм взаимности.РезультатыСогласно эмпирическим данным последних лет, ценность и значимость волонтерства и добровольчества среди граждан России устойчиво высоки (табл. 1). Таблица 1. Отношение граждан России к служению и волонтерствуTable 1. Russian citizens’ attitude towards service and volunteerismОтветы респондентовМолодежь (14—24; 18—30 лет), %Все возрастные группы, %Источник данныхИдея служения близка~7171ВЦИОМ, февраль 2025 г.Положительное отношение к волонтерству80—8487ВЦИОМ, декабрь 2025 г.Желание быть волонтером29—3032ВЦИОМ, декабрь  2025 г. Согласно данным ВЦИОМ, важными факторами и мотивами волонтерского участия являются ценностные ориентиры: сопереживание, толерантность, доброта. Другие мотивы имеют не такой существенный вес (табл. 2).Таблица 2. Основные мотивы волонтерского участияTable 2. Underlying reasons of voluntary participationМотив%Внутренние ценности и личные мотивы, сумма ответов79Желание помогать / небезразличие / неравнодушие30Доброта / доброе сердце / желание сделать доброе дело15Душевная потребность / зов души / по доброте душевной11Жалость / сочувствие / сопереживание / сострадание / отзывчивость9Совесть / бескорыстие / надо помогать другим7Забота / альтруизм / любовь / человеколюбие / милосердие / по зову сердца7Самореализация и психологические выгоды, сумма ответов20Из личных побуждений / нравится / получают удовольствие9Гражданская и идеологическая мотивация, сумма ответов20Патриотизм / любовь к Родине8Хотят сделать мир / жизнь лучше3Поддержка государства / поддержка СВО, наших ребят3Активная гражданская позиция2 Источник: аналитический обзор ВЦИОМ «Волонтерство и добровольчество как ресурс социального развития»[5].Сравнение данных, представленных в табл. 3 и 4, показывает, что среди форм деятельного участия в волонтерстве и добровольчестве экологическое волонтерство и помощь животным постепенно уступают приоритетные позиции помощи людям: участникам СВО, пожилым, бездомным. Доля россиян, получивших опыт волонтерства за 2024 г., составила 36 % (+9 п. п. к 2023 г.).Таблица 3. Формы волонтерстваTable 3. Framing of volunteerismФормаВозраст опрошенных18—30 лет46—60 летВсе возрастные категорииЭкология597166Благоустройство365446Помощь животным454541Профессиональная помощь403131Патриотизм / память213226 Источник: исследование ФОМ «Масштабы и потенциал волонтерства»[4].Таблица 4. Виды волонтерской деятельностиTable 4. Volunteering activity typesВид деятельностиВозрастные категорииВсе 18—24 года25—34 года35—44 года45—59 лет60 лет и старшеПомогать участникам СВО362731394233Участвовать в субботниках, благоустройстве дворов, улиц, парков321936363726Помогать людям с ограниченными возможностями здоровья, пожилым, бездомным273330282723Помогать бездомным животным274330272421Участвовать в организации и проведении патриотических мероприятий, благоустройстве памятников, мест захоронения героев12169141410 Источник: аналитические обзоры ВЦИОМ 2025 г.[3], [5]Кроме того, опросы ВЦИОМ показали, что в 2025 г. в практиках волонтерства приняли участие на 9 % больше опрошенных по сравнению с 2023 г. (36 и 27 % от всех опрошенных соответственно).Таким образом, вторичный анализ данных, подученных в ходе опросов ВЦИОМ (2025 г.) и ФОМ (2019 г.) и их сравнение с данными «Всемирного исследования ценностей» (WVS Wave 7, 2017—2022 гг.)[7] позволяет обнаружить несколько тенденций.Среди молодежи (14—30 лет) ценность и значимость волонтерства и добровольчества высока и можно обнаружить устойчивый рост значимости служения среди этой категории граждан. Так, идея бескорыстного служения близка 71 %; «болеющими за общее дело» называют себя 61 %, позитивное отношение к волонтерству высказывают 80—84 % граждан в возрасте 14—24 лет.Вовлеченность в волонтерские практики существенно расходится с потенциальной готовностью к участию в волонтерской деятельности, однако эта вовлеченность растет.Значительная часть молодежи уверена, что привлекательность волонтерства опирается на ценностно-смысловые мотивы.Анализ данных о России, опубликованных на официальном сайте «Всемирного исследования ценностей», позволяет утверждать: волонтерство как способ самореализации и самовыражения проявляет себя слабее, чем в постиндустриальных странах (Швеция, Германия), но сильнее, чем в традиционных обществах.Доминирование ценностных мотивов в росте привлекательности волонтерства для молодежи, с точки зрения теории управления на основе ценностей, обусловливает потенциальную эффективность и устойчивость к внешним рискам тех проектов и программ, которые, с одной стороны, опираются на групповые ценности молодых людей и укрепляют эти ценности, с другой стороны, вовлекают молодых людей в институционализированные социальные практики, дополнительно мотивируя ощутимым ростом социального капитала вовлекаемого индивида и малых групп. Иными словами, эффективность и привлекательность волонтерства могут быть конвертированы в расширение участия за счет того, что молодые люди при относительно небольших затратах усилий могут значительно прирастить свой эмоциональный и ценностный капитал. «Экономия» ресурсов обеспечивается тем, что все программы и проекты уже организованы вузами, они встроены в учебный и воспитательный процесс образовательного учреждения, закреплены в его институциональном дизайне и обеспечивают студентам исключительно конвенциональные формы участия, своего рода конвенциональные институционализированные рамки.На наш взгляд, наиболее эффективные волонтерские программы, которые развиваются в вузах РФ, опираются именно на этот подход.Лидером в развитии волонтерского движения может быть признан Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ). Практики служения и различные социальные проекты глубоко интегрированы в образовательный и воспитательный процесс. Системную институционализацию обеспечивает Центр лидерства и волонтерства, кооптирующий потенциальных лидеров волонтерских и добровольческих проектов и движений. Так, наиболее эффективным проектом Высшей школы экономики стала Школа волонтера НИУ ВШЭ («Перезагрузка»): V юбилейная сессия, прошедшая в ноябре 2025 г. в учебном центре «Вороново», собрала более 100 участников из разных регионов России. В НИУ ВШЭ реализован факультатив «Организация волонтерской деятельности и взаимодействия с НКО». Тематические проекты центра общественного развития «Добро.Центр» в НИУ ВШЭ — «Донорская ячейка» (организуются лекции, акции сдачи крови) и «Лапа помощи» (помощь животным). Благодаря системному интегрированному подходу в программы добровольчества и волонтерства уже вовлечено более 300 тыс. студентов из разных филиалов НИУ ВШЭ в РФ; грантами от НИУ ВШЭ в 2025—2026 гг. планируется охватить более 500 волонтеров, групп и программ.Другие вузы РФ также активно развивают волонтерские проекты, вовлекая в них всё больше молодых людей. Об этом свидетельствуют результаты Всероссийского конкурса на лучший волонтерский центр на базе вузов. В частности, Российский университет дружбы народов продемонстрировал лучшие практики по оказанию помощи иностранным студентам. В 2020 г. Рязанский государственный университет им. С. Есенина занял первое место в номинации «Интеграция добровольческого движения в образование»[8]. В этом вузе наиболее активно развиваются такие направления, как помощь городской администрации в благоустройстве, экология, помощь детям и семьям в трудных жизненных обстоятельствах. В специальной номинации «Лучший волонтерский центр образовательной организации высшего образования» в 2020 г. стал победителем добровольческий центр «Ты нужен людям!» Национального исследовательского университета ИТМО, заслужившего признание Минобрнауки РФ. Центр «Ты нужен людям!» объединяет ряд добровольческих клубов и движений: экологическое волонтерство, помощь животным, активно развивает относительно новое направление — цифровое волонтерство.В 2025 г. по итогам Всероссийского конкурса Уральскому федеральному университету (УрФУ) присуждено первое место в номинации «Лучшая практика организации волонтеров»: УрФУ представил результаты более 100 мероприятий помощи и поддержки пожилым, детям, инвалидам, участникам СВО. Кроме того, на базе УрФУ продолжает активно развиваться характерно традиционно важное для Уральского региона экологическое волонтерство.Наше исследование носило пилотный характер и не ставило целью исследовать все эффективных управленческих практик. Однако можно заметить, что приведенные примеры подтверждают выдвинутую гипотезу. При применении интегративных моделей управления волонтерские движения хорошо вписываются в институциональный дизайн жизни вуза и обучающихся в нем, поэтому становятся фактически безбарьерным каналом вовлечения студентов и преподавателей в практики служения.ЗаключениеИтак, результаты исследования подтверждают существенный разрыв между ценностью и значимостью волонтерства и вовлечением молодых людей в соответствующие практики. Молодые люди выражают желание и готовность участвовать в движениях и клубах, связанных со служением и помощью людям, животным, природе, но не проявляют собственной инициативы по поиску каналов вовлечения. Поэтому если вузы встраивают волонтерские организации в институциональный дизайн жизни студентов и сотрудников вузов, молодые люди с большой охотой принимают участие как в разовых добровольческих акциях, так и в постоянной работе клубов и движений. Интегративная модель позволяет не только вовлечь студентов в конвенциональное волонтерство и добровольчество, но и увлечь, удержать молодых людей в новых социальных группах, поскольку молодые люди обретают не только опыт служения, но и внутригрупповую поддержку, могут расширить свои социальные связи, сети социальной поддержки, умножая свой социальный капитал. Важным управленческим эффектом вовлечения студентов в добровольческие объединения является кооптация новых лидеров, воспитание лидерских качеств молодых людей.На наш взгляд, дискуссионными и нуждающимися в проверке остаются следующие исследовательские вопросы и проблемы:В какой степени ценности служения еще составляют ресурс для добровольчества и волонтерства; возможно ли снижение потенциала этого ресурса?В какой степени разрывы в институциональном дизайне, фрагментарность и разобщенность программ и управленческих практик, слабость межтраекторных интеграций препятствуют самореализации молодых людей в практиках служения? По результатам исследования определены направления роста интегративных моделей управления волонтерством: переход к долгосрочным программам поддержки служения со стороны администраций всех уровней; развитие институционального дизайна через сетевое взаимодействие волонтерских клубов с некоммерческими организациями, бизнес-структурами и местными сообществами; маршрутизация программ для лидеров и активистов движений; интеграция служения в построение карьерных траекторий (HR-мотивацию). [1] «Учитесь добру вместе с нами». Добрино: [сайт экосистемы Добро]. 28.04.2026. <https://edu.dobro.ru/upload/uf/4d4/kgtsn4x1shd8xourt08yh2doinn4jfxd.pdf>.[2] «Об утверждении Концепции содействия развитию добровольческой (волонтерской) деятельности в РФ до 2030 г.: Распоряжение Правительства Российской Федерации от 25 декабря 2025 г. № 4064-р». ГАРАНТ.РУ: инф.-правовой портал. 28.04.2026. <https://base.garant.ru/413370502/>.[3] «Служение как ценность». 19.02.2025. ВЦИОМ. 27.04.2026. <https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/sluzhenie-kak-cennost>.[4] «Масштабы и потенциал волонтерства». 04.12.2019. Фонд Общественное Мнение. 27.04.2026. <https://fom.ru/Tsennosti/14303>.[5] «Волонтерство и добровольчество как ресурс социального развития». 08.12.2025. ВЦИОМ. 27.04.2026. <https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/volonterstvo-i-dobrovolchestvo-kak-resurs-socialnogo-razvitija>.[6] Войко А. «История волонтерства в России: от ритуалов помочи до субботников». Культура.рф: [портал]. ФКУ «Цифровая культура». 30.03.2026. <https://www.culture.ru/materials/257248/istoriya-volonterstva-v-rossii-ot-ritualov-pomochi-do-subbotnikov>.[7] “World Values Survey Wave 7”. WVS Database. 2017—2022. Web. 20.03.2026. <https://www.worldvaluessurvey.org/WVSEVSjoint2017.jsp>.[8] C 2010 г., как отмечается на сайте РГУ им. С. Есенина (https://rounb.ru/news/rjazanskij-gosudarstvennyj-universitet-imeni-sa-esenina-zanjal-pervoe-mesto-vo-vserossijskom-konkurse-na-luchshij-volonterskij-tsentr), в вузе действует Центр развития добровольчества, который проводит акции помощи людям, организациям, муниципальным образованиям региона. В университете работают 23 волонтерских отряда. В 2019 г., во исполнение поручений Президента РФ В. В. Путина, РГУ вошел в число 20 пилотных вузов России по внедрению программы дисциплины «Организация добровольческой (волонтерской) деятельности и взаимодействие с социально ориентированными НКО» в основные профессиональные образовательные программы.