Art. ID: m11s01a30ВведениеИдея консолидации государств, взаимодействующих с формирующимися рынками, впоследствии воплощенная в современных альянсах, имеет глубокие теоретические корни. Одним из первых концептуальное обоснование перехода от однополярной модели к полицентричной модели глобального управления предложил академик Е. М. Примаков в середине 1990-х гг. (Примаков, 1996). Хотя непосредственная практическая работа по выстраиванию технологической автономии в рамках подобных объединений активизировалась позднее, именно тезисы Е. М. Примакова заложили фундамент для последующего объединения усилий суверенных стран.На предыдущем этапе исследования (Малашенко, 2025) была сформулирована Концепция цифрового суверенитета БРИКС в нефтегазовой отрасли. Цель следующего этапа — выработать механизмы реализации и конкретные шаги, включая инструменты и источники финансирования.Материалы и методыЗа основу исследования принят комплексный анализ открытых данных: отраслевые отчеты нефтегазового сектора[1], экспертные интервью с топ-менеджментом[2], данные международных (ОПЕК, Международное энергетическое агентство) и российских (Российское энергетическое агентство) статистических баз[3]. Применены следующие методы: исторический, вторичный анализ — для обобщения существующих подходов к цифровому суверенитету и оценки рыночных тенденций; сравнительный анализ — для сопоставления архитектурных и функциональных характеристик проприетарных решений западных вендоров и платформы ZIIoT, а также определения потенциала национальных нефтегазовых компаний; статистический анализ — для обработки количественных данных по добыче, инвестициям и эффектам цифровизации с выделением корреляций и трендов.Обзор литературы по проблемеОбеспечение энергетической безопасности в рамках расширения БРИКС. Последний раунд расширения БРИКС привел к вхождению в объединение ряда значимых производителей углеводородов, среди которых Египет, занимающий второе место по добыче природного газа в Африке. Подача Турцией заявки на вступление в 2024 г. в дальнейшем усилит тренд (учитывая ее большие газовые месторождения на черноморском шельфе). Турция приступила к разработке месторождения Сакарья с запасами свыше 500 млрд куб. м; текущий уровень добычи уже превысил 5,5 млн куб. м в сутки. Ожидается, что во второй половине 2020-х гг. суточный объем добычи газа достигнет 40 млн куб. м (или около 15 млрд куб. м в год), что будет способствовать, среди прочего, сокращению импортной зависимости. В свою очередь, ОАЭ намерены к 2027 г. нарастить нефтедобывающие мощности с текущих 4 млн барр./сут до 5 млн барр./сут., параллельно проводя политику диверсификации своей энергетической корзины[4].Традиционные участники БРИКС — Бразилия, Россия и Китай — сохраняют свои стратегические позиции на мировых рынках нефти и газа (Goliney, Khmeleva, 2024). Согласно данным Energy Institute, в 2023 г. Бразилия увеличила добычу нефти на 12,5 %, достигнув уровня в 3,5 млн барр./сут., что позволило ей нарастить долю в глобальном предложении с 3,3 до 3,6 %. Основным фактором роста стало освоение подсолевых месторождений на атлантическом шельфе с использованием плавучих установок для добычи, хранения и отгрузки нефти. Прогнозы Rystad Energy указывают на то, что на Бразилию до 2030 г. будет приходиться четверть мировых заказов на строительство судов FPSO.Параллельно, в соответствии с решениями альянса ОПЕК+, Россия планирует наращивать добычу нефти: ее квота поэтапно увеличивается с 8,98 млн барр./сут. (начало 2024 г.) до 9,574 млн барр./сут. (март 2026 г.).Китай демонстрирует опережающие темпы роста добычи газа, за период 2013—2023 гг. она практически удвоилась — с 121,8 до 234,3 млрд куб. м. Одним из факторов этого роста стало освоение нетрадиционных запасов, в частности в провинции Сычуань, где объем добычи сланцевого газа за указанный период совершил скачок с 20 млн куб. м до 25,7 млрд куб. м. Роль природного газа в электроэнергетике Китая неуклонно возрастает: по сведениям Global Energy Monitor, в 2013—2023 гг. в стране было введено 96 ГВт новых мощностей газовых ТЭС, что обеспечивало среднегодовой прирост газогенерации на 9,9 %. Дополнительным стимулом для спроса выступает жилищный сектор, где урбанизация и расширение газотранспортной инфраструктуры привели к росту потребления с 37 млрд куб. м в 2014 г. до 95 млрд куб. м в 2023 г.Механизмы достижения цифрового суверенитета БРИКС в нефтегазовой сфере. Цифровая устойчивость. Концепция цифрового суверенитета в нефтегазовом секторе является стратегической для развития и модернизации топливно-энергетических комплексов (ТЭК) стран БРИКС. При переходе к шестому технологическому укладу, через очередную инновационную революцию (Глазьев, 2022), происходит обострение глобальной конкуренции (Жуков и др., 2023) и возникает объективная необходимость в создании продуктов, базирующихся на собственных разработках, в том числе в области нефтегазового машиностроения, цифровизации и автоматизации. Страны БРИКС активно работают над вопросами своей кибербезопасности (Belli, ed., 2021). Реализация данных задач диктует потребность в наличии благоприятной правовой среды, стимулирующей долгосрочный спрос на технологически инновационные продукты.Формирование цифровой устойчивости и минимизация уязвимости от внешних факторов становятся одной из центральных задач стратегии государственного развития. Это явление обусловлено фундаментальным изменением в глобальной индустриальной парадигме, которая эволюционирует для экономик догоняющего типа в сторону пятого технологического уклада и далее к более продвинутому шестому укладу, формирующему технологическое лидерство развитых стран. В новой реальности уровень конкурентоспособности отечественного промышленного сектора детерминирован масштабами и глубиной внедрения средств автоматизации и цифровых технологий. Неотъемлемой компонентой данного процесса является системное вовлечение данных, генерируемых в производственной среде, в контур принятия решений на оперативном и управленческом уровнях.Развитие инноваций, осуществляемое в развитых странах преимущественно силами частного высокотехнологичного сектора, привело к возникновению крупных монополистических структур, которые формируют направления современного научно-технического прогресса (Иванова, 2024). Мировой рынок решений для промышленной цифровизации олигополизирован компаниями из США (General Electric), Франции (Schneider Electric), Германии (Siemens) и Японии (Yokogawa). Проприетарная и закрытая архитектура их продуктов создает предпосылки зависимости для стран — экспортеров энергоресурсов от решений, разработанных в государствах, определяющих повестку энергетического перехода. При этом странам — импортерам инноваций трудно принять, что в условиях рыночной экономики возможен отказ от постоянного поставщика, поиск альтернативы, замена исходно получаемого продукта (Арбатов, Белова, 2006).Россия, обладающая технологическим потенциалом в сфере IT и являющаяся одним из ключевых мировых поставщиков энергоресурсов, выступила с инициативой консолидации усилий стран БРИКС вокруг Концепции цифрового суверенитета. Базисом данной инициативы провозглашается разработка технологий и системы управления промышленными данными, основанная на принципах открытости. Это подразумевает опору на платформы с открытым исходным кодом, что обеспечивает участникам контроль над критически важными производственными процессами и данными, избавляя от необходимости полагаться на иностранных вендоров.Реализация Концепции предусматривает формирование международных консорциумов, совместных предприятий и проектных групп для разработки и внедрения решений на единой открытой платформе. Подобная кооперация обеспечит экономическую обоснованность развития суверенных технологий за счет положительного эффекта масштаба (Квинт, 2022). Координация совместной деятельности может быть проведена через существующую институциональную структуру — сеть цифровых атташе при торговых представительствах Российской Федерации как в странах — участницах БРИКС, так и в странах-партнерах, что дополнительно усилит синергетический эффект.В качестве стержня инициативы предлагается платформа промышленного интернета вещей Zyfra Industrial Internet of Things Platform (ZIIoT). Данная платформа разработана ООО «Цифровая индустриальная платформа» (ЦИП) — совместным предприятием ПАО «Газпром нефть» и группы компаний «Цифра» — и ориентирована на решение задач цифровой трансформации в нефтегазовом секторе. Платформа прошла апробацию и внедрена на предприятиях таких российских корпораций, как «Газпром», «Сибур», «Еврохим», а также компаний стран-партнеров.Разработчик платформы фокусируется на создании специализированных решений для нефтегазовой, нефтехимической и химической отраслей. Ключевой продукт, платформа ZIIoT, предоставляет гибкий инструментарий для создания бизнес-приложений, оперирующих потоками промышленных данных. Функционал таких приложений охватывает автоматизированные системы диспетчерского управления, инструментарий расчета материально-энергетических балансов, системы производственного планирования и аналитические модули. В 2023 г. генеральный директор ЦИП Александр Смоленский[5] охарактеризовал стратегическое позиционирование платформы ZIIoT, указав на две основные группы конкурентных преимуществ, основанных на анализе рыночных трендов и на архитектурных принципах.1. Ответ на глобальный тренд и функциональная зрелость. Ссылаясь на прогноз Gartner о переходе более 50 % промышленных предприятий на специализированные платформы к 2027 г., Смоленский отметил, что разработка ZIIoT была начата в предвосхищение этого спроса. С 2020 г. в рамках отдельной проектной структуры ведется целенаправленная разработка решений для нефтегазового сектора, ключевой задачей которых является интеграция разобщенных систем заказчика в единую цифровую среду («единое пространство данных»). Платформа предоставляет инструментарий не только для аналитики и визуализации, но и для создания собственных прикладных решений, и внедрения технологий искусственного интеллекта, что уже приводит к появлению уникальных продуктов, таких как система управления данными для R&D-лабораторий в нефтехимии.2. Суверенная модель владения и технологическая современность. Глава ЦИП выделил фундаментальные отличия от зарубежных аналогов:Модель лицензирования и безопасность данных. В отличие от доминирующей на Западе модели SaaS (подписка), при которой вендор сохраняет контроль над продуктом и доступ к данным клиента, модель ZIIoT предлагает классическую схему полного владения и гарантирует клиенту суверенитет системы и конфиденциальность информации.Архитектурная гибкость. Указывая на длительность разработки, Смоленский привел в пример платформу PI System, чья базовая архитектура создавалась два десятилетия назад. Он подчеркнул, что стремительная эволюция IT не позволяет эффективно встраивать современный функционал в устаревшие платформы; вместе с тем ZIIoT изначально разрабатывалась с учетом актуальных требований и стандартов.Платформа ZIIoT конкурирует с ведущими мировыми аналогами, такими как Yokogawa, AVEVA Wonderware, Honeywell и OSISoft PI System. Ее сравнительное преимущество опосредовано опорой на технологии с открытым исходным кодом и развивается в активном формировании экосистемы партнеров, которые разрабатывают специализированные приложения поверх платформы. Такой подход уже доказал свою эффективность в рамках политики импортозамещения на российском рынке (Савенкова и др., 2021) и создал основу для экспортной экспансии и установления партнерств на международной арене. Преимущества внедрения платформы ZIIoT в качестве отраслевого стандарта в странах БРИКС на архитектуре нового поколения:создание единой экосистемы промышленной цифровизации;укрепление технологической независимости стран БРИКС;рост конкурентоспособности нефтегазового сектора стран БРИКС;привлечение государств, заинтересованных в политике, направленной на обеспечение цифрового суверенитета (см. табл.). Укрепление международной кооперации. Преимущества реализации концепции цифрового суверенитета БРИКС. В рамках международного форума «Российская энергетическая неделя» 26 сентября 2024 г. состоялась 9-я встреча министров энергетики стран БРИКС. Форум явился площадкой для координации действий альянса в нефтегазовой сфере. Итоговые документы встречи в целом свидетельствуют о наличии политической воли к практической реализации обсуждаемой концепции[6]. В числе наиболее важных положений можно выделить следующие:1. Унификация подходов: утверждено коммюнике, закрепляющее базовые принципы энергетического перехода и подчеркивающее лидирующую роль БРИКС в глобальной энергетике, охватывающей как традиционные, так и возобновляемые источники энергии.2. Усиление координации и наращивание влияния: принято решение об активизации согласованной работы по продвижению справедливого, равноправного и деполитизированного энергетического сотрудничества. Данное положение создает прямые политические предпосылки для реализации идей технологического суверенитета. 3. Определение направления: отмечена важность разработки единой энергетической стратегии БРИКС, в рамках которой цифровой суверенитет нефтегазового комплекса должен занять место главного компонента[7].Таким образом, на основе результатов анализа можно сделать вывод о наличии готовности со стороны стран БРИКС к суверенным технологическим решениям, о формировании спроса на создание унифицированных стандартов в нефтегазовой отрасли. Представленная Концепция цифрового суверенитета адекватно отвечает на этот запрос.Результаты и обсуждениеПрактическая реализация инициативы через создание международного консорциума по развитию цифрового суверенитета на основе открытой экосистемы ZIIoT позволит достичь следующих результатов: во-первых, сформировать единое пространство приложений, охватывающее полный производственный цикл — от геологоразведки и добычи до транспортировки, переработки и сбыта; во-вторых, институционализировать обмен лучшими практиками и создать сети центров компетенций.Платформа «ZIIoT: Нефть и газ» уже апробирована в рамках деятельности ПАО «Газпром нефть», где ее внедрение позволило получить прямой экономический эффект, превышающий 2 млрд руб., и снизить зависимость от западных технологий. Данная платформа рассматривается как основа для формирования единой цифровой экосистемы стран БРИКС, призванной обеспечить автономию и безопасность данных.Анализ потенциального круга стран, заинтересованных в реализации Концепции цифрового суверенитета, отражен в таблице «Потенциальные интересанты международного консорциума по развитию цифрового суверенитета в нефтегазовой сфере на базе экосистемы промышленного интернета вещей ZIIoT» (Малашенко, 2025). Географический охват данной таблицы выходит за рамки текущего состава БРИКС, это свидетельствует о том, что данная инициатива соответствует глобальному тренду и представляет интерес для более широкого круга государств. По состоянию открытых данных[8] на конец 2025 г., в представленной классификации наблюдается динамика — от общей «воронки» заинтересованных национальных компаний к членам и партнерам БРИКС (как наиболее перспективного эффективно функционирующего объединения) (см. табл.).Национальные компании и отдельные проекты, заинтересованные в обеспечении цифрового суверенитетаNational companies and separate projects interested in digital sovereignty ensuringСтранаНефтегазовая компанияДоля владения национального ПравительстваЧлены БРИКСБразилияPetrobras, Бразильская нефтяная корпорация50,26 %ИндияOil and Natural Gas Corporation Limited, Корпорация нефти и природного газа100 %Indian Oil Corporation, Индийская нефтяная корпорация100 %Bharat Petroleum100 %Hindustan Petroleum100 %ИранNational Iranian Oil Company, Национальная иранская нефтяная компания100 %ЕгипетEgypt General Petroleum Corporation, Египетская генеральная нефтяная корпорация100 %Vega Petroleum LimitedНет данныхОбъединенные Арабские ЭмиратыAbu Dhabi National Oil Company, Национальная нефтяная компания100 %Emirates National Oil Company, Национальная нефтяная компания100 %ИндонезияPertamina100%Premier Oil Tuna B.V.Нет данныхПриглашенные страныСаудовская АравияSaudi Aramco100 %АргентинаYPF100 %IEASA51 %Партнеры БРИКСАлжирSonatrach100 %ВьетнамPetroVietnam100 %Vietsovpetro51 %КазахстанАО «Национальная компания КазМунайГаз»100 %КумкольКарачаганакТенгизБлок ЖенисНет данныхНигерияNigerian National Petroleum Corporation, Нигерийская национальная нефтяная корпорация51 %Проект на блоке «OML-140»Нет данныхУзбекистанUzbekneftegaz100 %ООО «Andijanpetro»Нет данныхКадым-Хаузак-ШодыНет данных Источник: (Малашенко, 2025).Ядро инициативы могут составить нефтегазовые активы со значительной долей государственного участия. Целесообразно координировать деятельность в рамках регулярных встреч министров энергетики стран БРИКС, с возможным расширением координации за счет создания консультативных экспертных групп с участием представителей заинтересованных стран и компаний, не входящих в объединение. Помимо долгосрочных преимуществ, связанных с цифровым суверенитетом, инициатива также дает экономические эффекты в краткосрочной перспективе. Совместная разработка и использование единой платформы исключает необходимость для каждой компании нести высокие затраты на создание, поддержку и развитие эксклюзивного программного обеспечения (Симонова и др., 2023). Эффект масштаба позволяет предложить унифицированное, но гибкое решение. Модель «единого магазина приложений» (по аналогии с App Store или Google Play) позволит участникам экосистемы коммерциализировать свои разработки, а потребителям — получать проверенные и значительно более доступные решения, уже используемые другими участниками консорциума.Необходимо отметить регион с большим потенциалом для расширения инициативы: это Латинская Америка, где запрос на цифровой суверенитет наиболее устойчивый (Розенталь, 2020). Одним из потенциальных финансовых институтов развития, способных выступить катализатором внедрения унифицированной технологии в странах консорциума, является Новый банк развития (НБР), ранее известный как Новый банк развития БРИКС. Несмотря на относительно короткий период существования, этот институт уже занял значимое место в мировой экономической системе (Худякова, Урумов, 2020). Именно финансовые возможности и комфортные условия кредитования позволяют внедрять инновации, выводить их на зрелый уровень и качественно повышать конкурентоспособность, в том числе увеличивая экспортный потенциал (Malashenko, 2018; Малашенко, 2023) и уменьшая себестоимость используемого продукта за счет эффекта масштаба.ЗаключениеСформулированная Концепция цифрового суверенитета БРИКС в нефтегазовой отрасли имеет высокую актуальность и стратегическую целесообразность. Расширение коалиции за счет крупных производителей углеводородов, таких как ОАЭ и Египет, а также потенциальное участие Саудовской Аравии объективно превращает БРИКС в эпицентр глобальной энергетики. Это создает беспрецедентные предпосылки для формирования альтернативного технологического полюса, способного противостоять монополии западных вендоров (General Electric, Siemens, Schneider Electric, Yokogawa) и минимизировать риски, связанные с санкционным давлением и зависимостью от закрытых проприетарных решений.Обратим внимание на ключевой вывод: обоснован переход от разрозненных национальных стратегий цифровизации к единой открытой экосистеме на базе платформы ZIIoT. Анализ потенциала нефтегазовых компаний с высокой долей государственного участия (Petrobras, Saudi Aramco и др.) подтверждает возможность формирования масштабного международного консорциума. Преимущества такой кооперации носят многогранный характер — от обеспечения суверенного контроля над критически важной инфраструктурой и промышленными данными до достижения весомой экономической эффективности, связанной с развитием современных технологий (Malashenko, 2025). Модель «единого магазина приложений» по аналогии с App Store позволяет распределить затраты на разработку и поддержку ПО, стимулирует кросс-граничную коммерциализацию цифровых решений (Belli, ed., 2021; Razumovskiy, Moseykin, 2022) и сокращает инновационный цикл.Практическая реализуемость концепции подтверждается как успешным внедрением платформы ZIIoT на предприятиях российских компаний («Газпром нефть», «Сибур» и др.), так и геоэкономической уверенностью, выраженной в итоговых документах встреч министров энергетики БРИКС. Синхронизация усилий в рамках единой энергетической концепции, подкрепленная финансовыми механизмами, — надежный катализатор для широкомасштабного внедрения инициативы.Таким образом, Концепция цифрового суверенитета БРИКС в нефтегазовой отрасли представляет собой не теоретическую модель, а практическую дорожную карту, инструмент укрепления технологической независимости и энергетической безопасности стран БРИКС. Реализация Концепции позволит создать устойчивую, децентрализованную и политически нейтральную цифровую инфраструктуру для нефтегазовой отрасли, что соответствует логике формирования многополярного мирового порядка и обеспечит долгосрочную конкурентоспособность участников альянса в условиях глобальной технологической трансформации. [1] “Hype Cycle for Oil and Gas, 2025”. Gartner. 25 June 2025. Web. 30 Nov. 2025. <https://www.gartner.com/en/documents/6648434>; “EY Future of Energy Survey. Technology Adoption and Workforce Readiness in Oil & Gas and Chemicals”. Ernst & Young Global Limited. March 2025. Web. 19 Feb. 2026. <https://www.ey.com/content/dam/ey-unified-site/ey-com/en-us/campaigns/energy-resources/documents/ey-ogc-future-of-energy-external-report.pdf#:~:text=In%202025%2C%20our%20EY%20Future%20of%20Energy,digital%20technologies%20over%20the%20next%20five%20years>; “Key Considerations for CEOs in the Oil and Gas Sector”. McKinsey & Company. 07 Nov. 2024. Web. 30 Dec. 2024. <https://www.mckinsey.com/industries/oil-and-gas/our-insights/key-considerations-for-ceos-in-the-oil-and-gas-sector>; Vijayaraghavan R. “Understanding the Gartner Hype Cycle for Oil and Gas, 2025”. GE Vernova. 30 Jan. 2026. Web. 19 Feb. 2026. <https://www.gevernova.com/software/blog/gartner-hype-cycle-oil-and-gas-2025-asset-performance-management>; Kay J., Kwong J., Dolya A., Weise D., Ruiz-Cabrero J. “The Real Cost Advantage in Oil and Gas”. Boston Consulting Group. 26 Aug. 2025. Web. 19 Feb. 2026. <https://www.bcg.com/publications/2025/real-cost-advantage-oil-gas>; Ashraf M., Datta A., Alcala D., Kari L. “The Reinvention Reset: From Bold Plans to Pragmatic Actions: Research Report”. Accenture. 02 Nov. 2022. Web. 19 Feb. 2026. <https://www.accenture.com/us-en/insights/energy/reinvention-reset>.[2] Belevtsev A. “Interview with Gazprom Neft’s Chief Digital Officer, Andrey Belevtsev”. Digital Refining. 24 Aug. 2020. Web. 30 Nov. 2025. <https://www.digitalrefining.com/news/1006139/interview-with-gazprom-nefts-chief-digital-officer-andrey-belevtsev>; Смоленский А. «Нам неминуемо придется внедрять IT-решения и переходить на новый уровень автоматизации». Беседовала А. Реутова. Коммерсантъ 20.09.2022. Онлайн. 19.02.2026. <https://www.kommersant.ru/doc/5570056>. [3] OPEC. Organization of the Petroleum Exporting Countries, cop. 2026. Web. 30 Nov. 2025. <https://www.opec.org/>; IEA. International Energy Agency, cop. 2026. Web. 30 Nov. 2025. <https://www.iea.org/>; Российское энергетическое агентство. ФГБУ «РЭА» Минэнерго России, [202-?]. Сайт. <https://rosenergo.gov.ru/>. [4] «Страны БРИКС будут наращивать добычу и экспорт углеводородов». 26.10.2024. Глобальная энергия: Ассоциация по развитию международных исследований и проектов в области энергетики. 10.12.2025. <https://globalenergyprize.org/ru/2024/10/26/strany-briks-budut-narashhivat-dobychu-i-jeksport-uglevodorodov/>.[5] Смоленский А. «Это все, о чем мы думаем с утра до вечера. Александр Смоленский — о потенциале российского промышленного ПО». Беседовал А. Буров. 19.09.2023. Коммерсантъ. Онлайн. 05.06.2025. <https://www.kommersant.ru/doc/6222939>.[6] «Встреча министров энергетики стран БРИКС прошла в Москве». 27.09.2024. Росконгресс. Онлайн. 19.02.2026. <https://roscongress.org/news/vstrecha-ministrov-energetiki-stran-briks-proshla-v-moskve/?utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2F>.[7] «Деловая программа в ЦВЗ “Манеж”». Российская энергетическая неделя — 2026. Росконгресс. 27.09.2024. Онлайн. 19.02.2026. <https://rusenergyweek.com/programme/business-programme/>.[8] Корпоративные сайты перечисленных нефтегазовых компаний, соответствующие им профильные государственные ведомства, размещающие информацию о нефтегазовой отрасли, консалтинговые отчеты McKinsey&Company, Boston Consulting Group, Bain, Accenture, исследования РАН (академик РАН А. А. Дынкин, чл.-корр. РАН С. В. Жуков, чл.-корр. РАН В. М. Давыдов, Д. М. Розенталь, Л. Н. Симонова (чл. уч. совета ИЛА РАН)).